Возвращение блудного волка, или сказка о том, как Кранног сущность выручал

Рубрика: Досуг

Однажды, посреди февраля, когда ничто не предвещало беды, а жители Аргемоны готовились к наступлению весны, случилось невиданное: из гостинной дома Кранног куда-то исчезла сущность-волчица, зелёненькая такая, пушистенькая, Оками но Хоку звать. Нигде не могли её найти: ни в родном сугробе, ни в дупле старого дуба, где на пряталась от особо суровых морозов. Долго ли, коротко ли, собрались кранножцы вместе по весне, да и стали думать-гадать, куда подевалась Оками и кто их будет кормить теперь кукувайей. Возглавляла совет Анетт Сорсьер.

— Ну, я жду от вас предложений! — требовательно обвела взглядом девушка собравшихся ребят. – Есть идеи, как нам отыскать Оками?
— Надо приманить её! — выкрикнула, не раздумывая, Мариэль Малкинс, жуя припрятанный за пазухой мандарин. — Волки любят мясо! Давайте разбросаем по периметру острова куриные отбивные средней прожаренности!
— Ничего не выйдет, — мрачно покачала головой Scratty. — Эрриза ещё на прошлой неделе потратила последние запасы мяса на ритуал призыва нашей Оками. Она стоптала три пары деревянных туфель, съела килограмм хурмы и разбила два бубна — и всё безрезультатно. Эх, не увидим мы больше греческих сухарей!
— Но сдаваться нельзя! — вскочил на ноги Даниэль, а с люстры одобрительно закивал Аларик.
— Есть идея! — выпалила Козетта.
Ребята разом покосились на неё с опаской, будто говоря: «Чур, никого в борщ не макать!». Тем временем, невозмутимая девушка продолжала:
— Давайте пошлём за ней Пасхального Кролика!

В гостинке наступило гробовое молчание, нарушаемое лишь поскрипыванием люстры. Никто не понял, всерьёз Козетта это говорит или шутит. Вдруг голос подала Нима, сидевшая в углу и попивавщая чай:
— А что ж не Деда Мороза?
— Не, ребят, я серьёзно! — надулась Кози. — Зима уже прошла, Дед Мороз сейчас в поте лица готовит подарки на следующий Новый год, у него нет времени для прогулок под тёплым весенним солнцем. А вот Пасхальный Кролик, думаю, уже начал готовиться к наступающему празднику Пасхи и, триумфально шествуя по всем мирам нашей необъятной Вселенной, может наткнуться на Оками и передать ей, что мы по ней скучаем!

В ответ на столь пламенную речь юной волшебницы послышались одобрительные кивки и возгласы ребят, и все они как один принялись за дело. Misa Smaranda Hemuli и Капля уселись строчить письмо для пропавшей сущности, возбуждённо споря на тему того, какие тапки надо в него включать, а что лучше оставить для личной встречи. А Паффнутий, будучи зайцем-оборотнем, занялся подготовкой ритуала призыва вышеназванного собрата. Для этого Пафф достал стратегический запас морковки, нарезал его кубиками, сварил в котле горячего шоколада, приговаривая тайное заклинание призыва зачем-то на немецком языке.

Смесь в котле медленно закипела, забурлила, окрасилась в серо-буро-малиновый цвет в зелёный горошек, и из котла выпрыгнул упитанного вида и белого цвета мохнатый шар. Кролик недовольно посопел (мол, кто меня смел призывать без моего разрешения), встал на задние лапки, приосанился, смахнул невидимую пылинку с красного галстука-бабочки и деловито оглядел магов, приоткрывших от удивления рты. В руках Пасхальный Кролик держал чёрный чемоданчик, с которым обычно ходят важные шишки.

— Здравствуйте! — прохладно поздоровался гость. — Кто посмел тревожить меня? Вы хоть знаете, что отвлекли меня от важного дела, когда я составлял список послушных детей, которым я должен буду доставить в назначенный день гостинцы в виде шоколадных яиц?
— Точно Дед Мороз, — буркнула Нима, на что Кролик горделиво выпятил грудь и всем своим видом показал, что, хоть их функции и схожи, он совершенно не похож на высокого господина с бородой и шубе.
Вперёд выступила Анетт:
— Прости уж нас, уважаемый Кролик, и добро пожаловать на самый зелёный остров нашего магического мира Аргемона!
От такой вежливости и широкой улыбки девушки Кролик несколько смягчился и даже улыбнулся, обнажив резцы.
— Беда у нас, прямо не знаем, как быть. У нас потерялась одна сущность. Что бы мы ни делали, никак не можем её отыскать. Пропала — и всё тут, а ведь мы были так с ней неразлучны, как шаровары, — при слове «шаровары» мисс Сорсьер ностальгически вздохнула, вспоминая былые времена.

Кролик тоже вздохнул, поставил на ближайший пень свой чемоданчик и открыл крышку. Кранножцы сгрудились вокруг гостя и принялись с интересом разглядывать содержимое. Внутри внимательный (и не очень) зритель мог обнаружить дорожный плащ защитного цвета, пакетик мармелада, полное собрание сочинений Льва Толстого (ребята синхронно подняли упавшие челюсти) и несколько других «мелких, но увлекательных безделушек», как их ласково назвал Кролик, упорно пытаясь что-то найти в своей вместительной поклаже. Наконец западно-европейский символ Пасхи извлёк со дна чемодана свиток пергамента и не спеша его развернул. Конец пергамента укатился за ближайший холмик. Кролик и бровью не повёл в ответ на изумлённые лица юных магов, пробормотал что-то о сжатии третьего измерения через пятое и, деловито посапывая, принялся искать что-то уже в свитке, в котором, кстати, были написаны имена послушных детей, причём на немецком.

— Эй, дяденька Кролик, — раздался из-за того самого холмика звонкий голос первокурсницы Школы. — А почему тут всё по-немецки написано?
— Это потому, — назидательно откликнулся Паффнутий, чтобы лишний раз не отвлекать Кролика от скрупулёзной кроличьей работы, — что древняя Германия — родина нашего гостя. История Пасхального Кролика берёт начало ещё в дохристианской Германии, когда люди поклонялись языческим богам. Была у них такая богиня плодородия и пробуждения природы от зимнего сна — Остара, также известная как Эостра. День Весеннего равноденствия считался именно её днём, а кролик стал символом этого праздника и, соответственно, символом богини как животное с наилучшими демографическими показателями. Позже, во времена христианства, кролик стал символом Пасхи и стал раздавать послушным детям разноцветные яйца.

— Видно, умные волшебники живут в этом мире, — как бы между прочим хмыкнул Кролик. — Всё верно… — Кролик на мгновение затих, а затем радостно подпрыгнул. — Вот! Есть у меня в списке ваша Оками! Вела она себя не очень послушно, но я всё же включил её в свой список… Что мне ей передать? — проницательные глаза Кролика устремились на сжимающего конверт Дюка.
Взяв в руки конверт, Кролик деловито откланялся, пообещал заглянуть на Пасху и вручить каждому, кто напишет домку, яйцо, и растворился в воздухе.
Теперь кранножцам оставалось только ждать…

***

А тем временем в щели между мирами сущность по имени Оками но Хоку томилась в плену у двух других сущностей. Первая имела вид зубастого чёрного шара с кучей глаз и острыми, цепкими зубами и звалась Реалом, а вторая имела вид фиолетовой кляксы с загребущими когтистыми ручищами и именовалась февральско-мартовским Сплином. Держали они бедную сущность крепко, кормили отборным мясцом и гипнотизирующими голосами попеременно шептали в оба уха:
«А у тебя так много дел… А времени мало… А дел так много, так много!» — при этих словах Оками хваталась за маггловские учебники и штамповала автоматы по всем предметам, как оружейный завод, позабыв обо всём на свете.
«Как? Хочешь статьёй в Агору людей побаловать?! — вкрадчиво бормотал Сплин. — Ты взгляни на улицу… Всё тает… Зима кончается… Тлен… Безысходность… Лучше посиди на диванчике, поглазей в потолок», — и при этих словах все четыре лапки, а также ушки и хвостик Оками опускались, и делать ей больше ничего не хотелось, и было ей на всё фиолетово.

Так и была бы наша сущность в плену у злобных созданий, если бы в один прекрасный момент громкий хлопок не нарушил её уединение, сметая всех посторонних сущностей со своего пути, и белый Кролик верхом на чёрном чемодане не плюхнулся перед ней.
— Ну-с, здравствуй, Оками! — воскликнул Кролик, спрыгивая с чемодана.
Оками потребовалось усилие, чтобы собрать мысли и глаза в кучку и осознать, что столь эпичное появление странного кролика не есть плод её больного воображения, потому она выдавила лишь:
— А… ты… кто?
— Пасхальный Кролик, родом из Германии, раздаю пасхальные яйца в честь Пасхи, — скороговоркой ответил кролик, будто не в первый раз слышит такой невнятный вопрос. — Кстати, есть легенда, будто я это делаю, дабы искупить вину перед людьми за то, что совершаю набеги по весне на их огороды. Но не верь мне. На самом деле у меня контракт, — загадочно улыбнулся Кролик, не желая раскрывать сущность контракта. — Но, кажется, я отвлёкся… да, скоро Пасха! — Кролик, кажется, только что вспомнил нечто важное, раскрыл чемодан и протянул конверт и золотистое яйцо Оками. — Яйцо — это от меня, всё же я символ Пасхи, так что поздравляю…
— С-спасибо, — Оками всё ещё была в прострации от происходящего, но Кролик уже казался ей настоящим, поэтому подарок она приняла и начала задумчиво разглядывать яйцо, держа его в правой лапе.
— … и письмо от твоих друзей, — в соседнюю лапу был вложен красный конверт. — Ох и настойчивые они! Даже меня призвали, чтобы до тебя добраться!

Как только конверт соприкоснулся с мягкой зелёной шерстью Оками, он задымился, встрепенулся, сам распаковался — и пустота между мирами наполнилась голосами кранножцев и других аргемоновцев, произносивших лишь одно слово: «Вернись!»
Тут же произошло чудо: остатки сплина и реальных проблем спали с плеч Оками, она расплылась в милой улыбке, продемонстрировав ускользающему из виду Кролику правый клык, пустила скупую слезу умиления из оранжевого глаза, затем закрыла его… и поняла, что стоит на берегу моря, на самом краю острова Кранног, сверху светит апрельское солнышко, а навстречу ей бегут её друзья…

Арквейд Курапира | 13.04.2015