Материализация сказки

Рубрика: Размышления

Наш магический мир очень хрупок и реагирует на малейшие колебания. Неспроста маги избегают использовать волшебство в ситуациях, когда они могут обойтись собственными силами: например, не злоупотребляют магией, чтобы застегнуть ширинку. Ведь магия — это насилие над природой, и каждое малейшее заклинание принудительно изменяет естественный ход вещей. Но если в заклинаниях, зельеварении, трансфигурации и прочих науках мы ограничены правилами и уже придуманными кем-то формулами (кроме тех, кто их непосредственно придумывает), то ритуалистика позволяет «заказать» миру неограниченное количество масштабных изменений (ограничиваемое лишь силой мага и ценой). Способов проведения ритуала тоже целое множество («ритуал» — это ещё не значит «мел на полу»). И один из них — это сказка.

Просто написать сказку в стол недостаточно: ведь не от того, что она появляется на бумаге, в мире что-то меняется. Главное, что сказка привносит в мир, — это изменение в головах людей. Например, герои сказки, если они существуют в реальном мире, неосознанно меняются, перенимая опыт, полученный в сказке, и мнение и привычки своих сказочных воплощений. Разумеется, для этого они должны сначала проассоциировать себя с персонажем (согласиться с тем, что герои в сказке — это они, а не незнакомые персонажи, названные почему-то тем же именем), а затем прочитать сказку целиком, наблюдая за ростом характера героя, и вместе с ним пережить его опыт.

К слову, искусственно нажитый опыт напоминает ролевые игры живого действия (особенно — сезонные, то есть не одноразовые игры, а игры с многократным продолжением). Достаточно поехать на игру самим собой, не изображая чужого, непохожего на себя персонажа, — и можно очень многое о себе понять. В нашем скучном XXI-м веке очень легко быть гуманным, толерантным и соблюдающим закон, — а кем бы вы были три века назад? Или как бы вы себя вели в современности, но в условиях войны? Практика показывает, что большинство ролевиков, какого бы персонажа ни играли, играют самих себя — настоящих, без ограничений и рамок в виде общественного мнения, этики и законов. И это лучший способ получить опыт поведения в экстренных ситуациях, избежав неприятного процесса получения опыта в реальной жизни и в отсутствие, к счастью, настоящих экстренных ситуаций.

Но вернемся к сказке. Другой способ её материализации — это массовая вера читателей. Чем больше читателей — тем сильнее всеобщая вера, и тем материальнее выдумка. Наверняка ведь у каждого был случай, когда мимолетная мысль вдруг воплощается в реальность, и кажется, будто Мироздание так пошутило. Неспроста опытный волшебник рассказывает сказку так: «И тут появилось чудовище, страшное, когтистое, трехголовое... (Но умирает от слова ананас, все запомнили? АНАНАС)». И если мы не забываем «запрограммировать» сказочного монстра на наличие слабых мест, то значит — мы сознательно вносим изменения в наш мир. И можем не только регулировать уязвимость монстра, но и создавать совершенно новые детали. (В том числе и во вред, но эта тема — не для Агоры, а для более серьезного исследования).

На самом деле, я не думаю, что если описать монстра, он немедленно появится из-за угла (хотя в Аргемоне бывает всякое, несомненно). А вот повлиять на более тонкие материи, например, на неосознанное отношение людей к некому событию, явлению или даже человеку, вполне можно. Можно и поспособствовать созданию целого магического мира, которому уже почти четырнадцать лет и который не был бы создан без сказки. Мы все с ходу вспомним десяток таких примеров. Из этого следует, что в руках сказочника — не только перо.

Нельзя недооценивать сказки, публикуемые в Агоре!

Хелле | 12.09.2015