Оставь сомнения — верь!

Рубрика: Проза

Специально для вас, читателей: напомним, что в предыдущей главе было. Катя, обладательница особого дара врачевания, и Хохмач - её хранитель, прибыли в посёлок Рябушки лечить пятилетнего мальчика с раком желудка. При проведении «лечения», на Катю из недр пациента напал мелкий демон и лишил девушку чувств. Медики провинциального городка скороспешно признали Катю мертвой и выслали для кремации в морг, но вызволять её откуда прибежал Хохмач…

Глава 2 «Хохмач пропал!»

Выбежав из морга, мы рванули на станцию. Без транспорта и гида даже в таком маленьком городке мы чуть не заблудились… Когда я уже была готова сдаться, когда я стала искать хоть скамейку, чтобы отдохнуть немного, темнота сгустилась — наступало время перед рассветом. Хохмач внезапно замер посреди аллеи, протянул руки к небу, и пространство вокруг нас озарилось яркой вспышкой. Я зажмурилась.

Открыв глаза и опять привыкнув к темноте, я увидела, как Хохмач рассматривал маленький свёрток у себя в руках. Спустя мгновение свёрток воспламенился и в считанные секунды превратился в пепел, который тут же развеял внезапный ветерок. Я нахмурилась — это новое «лечение». Хохмач посмотрел на меня: в его глазах я могла прочесть только один вопрос, и я ответила:

— Я готова, поехали! — именно этой фразы он ждал от меня.

Кивнув, Хохмач на момент прикрыл глаза, глубоко вздохнул и произнёс:

— Нам надо добраться до Ростова. На центральной площади нас встретит человек. На этот раз ребёнок с врождённым циррозом печени. У родни нет денег на пересадку, а сбор средств идёт чрезвычайно медленно.

— Цирроз? Но это значит, мне придётся ему новую печень нарастить! Я ещё никогда органы заново не отстраивала… — я была в растерянности.

Хохмач подошёл и положил свои руки мне на плечи:

— Ты справишься. Ты ещё не исследовала и половины своих возможностей. И уже давно пора бросить себе вызов и посмотреть, на что ещё ты способна. Просто верь.

Я положила свои ладони поверх его рук и подняла лицо: в предрассветной темноте его глаза так интересно ловили отблески удалённых фонарей. От него исходила уверенность и вера. Вера в меня. Я не подведу тебя, хранитель.

***

В этот раз мы «зайцевали», но всего лишь полчаса на электричке до областного центра. Там уже удалось купить билеты прямо до Ростова. В течение всей поездки я отсыпалась, а в короткие промежутки бодрствования только пила чай. Хохмач молчал, он как будто ушёл в себя. За час до Ростова я решила привести себя в порядок и отправилась в уборную: почистила зубы, умылась. Взялась за щётку для волос и посмотрела на себя в зеркало: заспанное лицо, немного бледная кожа, сбитая от долгого сна рыжеватая копна волос и тёмно-синие серьёзные глаза, «украшенные» синими кругами. Одежду стоило бы уже давно постирать… Джинсы все в пятнах, свитер из бежевого стал серым, ботинки… уже забыла какого они цвета в оригинале. Тяжко вздохнув, я прошла до своего купе. Хохмача не было на месте.

Решив, что он, скорее всего, тоже отлучился, я не стала зря терять времени и собрала наши скромные пожитки, затем убрала постельное бельё и села рассматривать мимо пролетающий пейзаж.

***

Невероятно обеспокоенная, я выходила из вагона на станцию. Хохмач так и не вернулся. Проводники тоже его не видели. Пробег по всем вагонам дал мне в виде результата только насмешливые взгляды — «мужика упустила, курица». Он пропал... и не оставил мне ни знака, ни записки... Но я не стала предаваться унынию и решила попробовать добраться до центральной площади сама. Если он исчез, значит, так надо… Я не пропаду, а он уже тоже большой мальчик. Деньги все остались у Хохмача, значит, мне нужно было придумать, как добраться самой.

К приезжим с чемоданами и благонадёжной внешностью приставали водилы-частники разных национальностей. Ко мне никто не приставал, и тому причиной был далеко не мой потрёпанный вид, отсутствие багажа и подростковая внешность. Вместе с даром я получила оберег-отвод, всякие мутные личности — жулики, воришки, мошенники, гопники и прочие «потенциальные тёмные» — обходили меня стороной. Только если я сама изъявляла желание к ним подойти, они замечали меня. А таксисты на вокзалах, вырывающие у тебя из рук сумку, чтобы завлечь к себе в машину, — те ещё пройдохи.

Вот и сейчас я увязалась за раздосадованным таксистом, который только что упустил, видимо, отличного клиента. Таксист — грузный дядька, с меня ростом, в засаленной кепке и мятой кожаной куртке. Цвет лица и тяжесть походки указывали на проблемы с почками, поджелудочной, ну и, конечно, печенью.

— Добрый день, уважаемый! — я улыбнулась как можно более дружелюбно, остановившись на расстоянии вытянутой руки от него.

— Чего надо? — дяденька неодобрительно осмотрел меня с головы до ног, доставая пачку сигарет из кармана.

— Нужны услуги транспорта, почтенный. До центральной площади, — я прямо излучала дружелюбие, попутно оценивая его: мужик — работяга, но пристрастие к пиву и жирному мясу, похоже, усугубляет не только его здоровье, но и характер.

— Полторы… — просипел индивид. У него, по ходу, уже и связки садились от курения.

— А если я предложу вам кое-что ценное в обмен? — я склонила голову на бок.

Таксист расхохотался, грубо, отдышливо, лающе. У-у-у… лёгкие никаковские уже…

— Нет у тебя ничего такого, чтоб стоило моего бензина и времени, мамзеля!

Я спокойно ответила, не обращая внимание на насмешки:

— Вы меня не так поняли… я смотрю, у Вас проблемы со здоровьем… могу вылечить. Печень у Вас страдает. Камни в почках, небось? Поджелудочная шалит? А что в грудине-то, не давит по ночам? Да и давление, небось, скачет как окаянное.

Таксист откашлялся, отмахнулся и, бурча что-то про «чушь несёт, соплячка, нашла лоха…», протиснулся на водительское сидение старой лады-восьмёрки. Я подбежала к нему и схватила за руку — от боли меня закачало, и голова пошла кругом. Да этот персонаж ещё и злюка заядлая!

— Уважаемый! Прошу Вас! Здоровье дороже любых денег! Я Вам окажу услугу первая! Если всё же не захотите потом… ну я отстану! Так дайте хоть попытаться!

— Пшла ты! Ещё чего — щас заманишь куда-то, а там твои дружки меня по башке?

— Нет! Я прямо тут! Только позвольте к Вам дотронуться!

— Карманница? Хрен тебе! А не дотронуться!

— Тут полно народу… я стану спиной к Вашей машине, значит, никуда не убегу… — тут я подключила свой умоляющий взгляд.

Таксист засомневался… Он явно понимал, что его хотят обдурить… С другой стороны, ничего сверхъестественного я не предлагала. Даже если шарлатанка — хуже не будет. Деньги он только что сдал в банк и не боялся потерять наличность. Ключ от машины вертел на пальце. Посмотрев по сторонам и ещё раз убедившись в том, что действительно вокруг полно народа, а совсем недалеко даже маячит полицейский, дядя, кряхтя, выбрался, больно ухватил меня за левое плечо и поставил лицом к себе, спиной к машине.

— Давай! Шамань! А если обдуришь, сдам тебя в полицию, малолетка, — ехидно произнёс он.

Я активно закивала, давая понять, что поняла сообщение, и протянула правую руку к его груди. Дотронувшись физически, я тут же закрыла глаза и притронулась метафизически. Моя аура обволокла его ауру и стала аккуратно, почти лаская, ощупывать бреши в его ауре. Бреши, которые всегда появляются, как только человек заболевает. На энергетическом уровне у него всё было в порядке: без порчи, без сглазов – что меня очень удивило. Значит, можно непосредственно переходить к его организму.

Сердце... как ни странно, билось отлично, но имело жировое покрытие, достойное холодца… Не открывая глаз, я направила свой дар извне наружу, к своей ауре, заставляя её сиять. И в виде яркого всплеска, в районе моей груди, образовалась золотистая энергетическую рука. Она была длинной, гибкой и всего с четырьмя пальцами (больше и не требовалось). Аура таксиста переливалась перед моим внутренним взором, как радужное прозрачное покрывало, в котором зияли рваные отверстия. Когда моя «рука» проникла в грудь дяди через отверстие напротив сердца — я почувствовала, как он вздрогнул. Интересно, что он ощутил? Осторожно я очистила его сердце, не нарушая ритм. Жир поддался очень легко и под воздействием моего дара преобразовался в поток энергии, который вытекал постепенно через кончики моих пальцев левой руки, превращаясь на выходе в нечто похожее по консистенции на топлёное масло… Хвала Всевышнему, таксист, похоже, был слишком впечатлён происходящим и не смотрел на мою опущенную руку.

Дальше я передвинулась к лёгким: левое полностью закопчённое — как у него ещё рак не начался… Очистить их мне тоже не стоило труда. Сажа и гарь из лёгких удалялись в виде чёрных маслянистых хлопьев. Я еле сдерживалась, чтобы не прервать процедуру и не убежать в поисках кипятка, для отмывания все этой гадости… Но не стала терять концентрацию. Я услышала, как внезапно таксист сделал глубокий вздох, и посмела открыть глаза — его лицо выражало непередаваемое удивление. Видимо, он уже забыл, каково это — дышать полной грудью, не кашляя и без боли. Он ослабил хватку и испуганно посмотрел на моё лицо:

— Ты это что творишь?

— Лечу, — просто ответила я. — Мне ещё осталась поджелудочная, печень и почки… Ещё минут десять…

Таксист молча кивнул и позволил мне продолжать. Я опустила свою физическую руку чуть пониже, под диафрагму. Моя «золотая» рука уже исследовала железу: та была воспалена и тоже покрыта жиром. Потом я переместилась на печень: увеличенная, тяжёлая, тёмная… Я стала вытягивать всю грязь из неё, попутно освобождая желчный от избытка содержимого. Вдохнув и выдохнув, я сформировала лоскуток блестящей энергии и направила его на место бреши в ауре. Лоскуток вставился, как будто всегда там и находился, ни единой лазейки, ни единого шва. Я мысленно похвалила себя за ювелирную работу и наложила ещё пару похожих заплаток в районе лёгких и поджелудочной.

Посмотрев на лицо своего «пациента», я убедилась, что следующую мою просьбу он точно выполнит без пререканий.

— Повернитесь, пожалуйста. Мне так будет легче до почек добраться.

Врачующийся послушно повернулся, сохраняя ошеломлённое выражение лица. Я заметила, как он украдкой себя ущипнул. Усмехнувшись, я продолжила:

— Камни-то я Вам растворю! И тот мельчайший песочек Вы сами удалите… минут через… тридцать-сорок. Так что в это время не выезжайте на трассу и пейте как можно больше жидкости.

Таксист кивнул. А я сгенерировала вторую «золотую» руку и ухватилась обеим за почки, нежно их массируя, заставляя твёрдые комочки в них измельчаться до состояния муки. Наложив заплатки на место в ауре напротив обеих почек закрыла глаза ещё раз и удостоверилась, что нет более дырок. Оставалась некоторая «потёртость» над головой. Но это уже было психологическое, тут мой таксист должен сам постараться и не позволить своей защите истощаться под влиянием гнева, зависти и лени. И ещё узкая трещина в ауре напротив желудка – гастрит. Поблагодарив, как всегда, за предоставленный дар, я обняла себя за плечи, таким образом втянув свои золотые конечности обратно в пределы моего биополя.

Повернув пациента обратно к себе лицом, я отметила, что на щёки вернулся румянец, что глаза засияли ярче, что лоб разгладился и что злость стала покидать его потихоньку.

— За гастрит не берусь, там особо нечего делать — не страшно, в общем! Потому бросайте пить, налегайте на кефир. Такая вещь вкусная и полезная! И будет вам желудок без проблем!

Таксист стоял, уставившись на меня. Я занервничала: неумолимо надвигался вечер, а с ним темнота.

— Прошу Вас, поторопитесь. Да, это необычно, да, это практически невероятно. Но всё равно это реально!

Дядя пощупал живот, надавил на бок, похлопал себя по спине, сделал пару полуповоротов…

— Что ты натворила — не знаю, но мне правда дыхается легче и ныть под рёбрами перестало. И печень чёта не болит. Может, это всё гипноз — читал я про такое… Но мне пока нормально. – Таксист помолчал немного, а потом, махнув рукой, обратился ко мне, глядя прямо в глаза:

- Слышь, ты! Давай, это… Залазь, короче, подвезу. Но если по дороге мне плохо станет или отчебучишь чего — выкину на ходу!

Такая угроза даже не звучала как угроза. Я поняла, что он это для проформы сказал. Злости в его голосе не ощущалось.

***

В дороге водитель трещал без умолку. Весь словесный поток можно было сжать в одно предложение: как же я хорошо себя чувствую, ничего не болит, курить-пить брошу, ты золотая, да я тебя теперь хоть на край света… Я попыталась остановить это извержение:

— Тебя как зовут-то?

— Виталий, зови Витей!

— Витя, ты не меня благодари, а Всевышнего (Виталий перекрестился). Вижу, ты христианин — значит, блюди христианские заповеди… А главное, никогда не отказывай помочь бесплатно, оно к тебе вернётся обязательно и троекратно.

Витя замолчал, и остаток дороги мы провели в блаженной тишине. Подъезжая к площади, Виталий всё же нарушил молчание:

— И давно это у тебя? Ну это… лечение руками? Это от рождения?

— Недавно, всего два года. Я… я попросила об этом, и мне это дали.

— Кого попросила? Как тебе это дали? И ты что, не объявила об этом на весь мир! Ты ж такие деньжищи можешь заработать!

— Потому и не объявила, — я повернулась к нему и улыбнулась, — ведь не корысти ради я это просила. У меня душа страдает и желает помочь всем, до кого могу дотянуться.

Виталий остановился у обочины.

— Слуш, а как тебя зовут? Где я могу тебя найти?

Я поспешно вылезла из машины:

— Зови меня Катя. А надо будет — я сама тебя найду. Ты только верь, — и я поскорее захлопнула дверь и почти бегом направилась к лавочкам.

***

Я попробовала закрыть глаза и сосредоточиться на Хохмаче. Просидев на лавочке три часа, я уже неспокойно ёрзала: ко мне так никто и не подошёл за всё это время. Да и не было много народу: пара мамочек, выгуливавших коляски, скучающий продавец китайской мелочи под навесом у края площади, туча голубей и вдалеке разомлевший на солнце полицейский. Этот октябрьский денёк выдался очень солнечным и жарким.

Образ моего хранителя я вызвала очень быстро, но прочувствовать его сущность у меня не получалось. Тогда я стала вспоминать те ощущения, что он вызывал у меня: надёжность, защищённость, спокойствие, смех. Но связь не устанавливалась. Он вообще в этом ли мире? Я была в смятении: связной не показывался, мой хранитель пропал. Я была без гроша в центре незнакомого города.

Какой-то шум в стороне привлёк моё внимание: резко взмыли вверх все голуби, серая туча прикрыла солнце, стало очень неуютно. Всё живое вокруг как бы замерло, затихли мамочки, стал неподвижным полицейский, продавец мелочи, похоже, задремал. Передо мной поднялась тучка пыли… Из неё вышел карлик, весь покрытый мехом с головы до пят, он был бос и не носил никакой одежды. В одной руке он держал кривой, щербатый меч, в другой руке — камень.

Карлик зло посмотрел на меня снизу-вверх, швырнул мне камень под ноги и исчез в тучке пыли, которая тут же рассеялась у меня на глазах. Одновременно с рассеиванием тучки вернулись на площадь звук и движение. Я пнула камень ногой: простой, гладкий камень, чёрный, с белыми вкраплениями. Я присела перед ним на корточки, силясь рассмотреть камушек поближе. В руки брать не рискнула. Невероятно мелкими и кривыми буковками было выведено три слова на камне: «ты обмен хохмач». Я не на шутку испугалась. Неужели тёмные похитили моего хранителя и теперь требовали меня в обмен на него? У меня заныло в висках. Наверное, доведётся мне всё же наведаться на Таможню. Только там мне смогут помочь обнаружить моего Хохмача.

***

Таможней звался промежуточный пункт между нашим миром и миром Высших. В нём пересекались потоки обоих миров. В нём регистрировались все передвижения смертных и вечных. Простой человек обязательно попадал туда после смерти, но мне, как смертной с Даром, доступ был уже при жизни: просто надо найти на любой свалке или стройке заброшенную дверь, снятую с петель. Новую или старую, с косяком или без, главное, чтобы она не была встроена в стену.

Поспрашивав прохожих, я быстро нашла ближайшую стройку: какой-то торговый центр, судя по размерам. Мне повезло — она была заброшена, и я пошла в обход по периметру в поисках свалки. Солнце неумолимо клонилось к закату, мне надо было торопиться.

Пусть строительную свалку я нашла быстро, но двери там не оказалось. Тогда я проникла на саму стройку через разобранный местами забор и стала бродить среди недостроенных стен. Отовсюду веяло сыростью и холодом. Из углов пованивало. И — УРА! — я нашла дверь! Вот эта удача! Она валялась на полу. Судя по облупленной краске, была когда-то зелёной, а судя по следам на ней, её использовали как обеденный стол. С трудом я подняла эту дверь и прислонила к стене, потом, ритмично выстукивая нечто, похожее (по моему мнению) на ритм танго, прошептала:

— Откройся тому, кто может, кто верит, кто одарён, кто достоин, кто должен войти.

Ничего не произошло. Тогда я потянула на себя дверь, ухватившись за остатки ручки. Со скрипом и скрежетом дверь поддалась… Она открыла мне тёмный проход, освещаемый где-то вдали факелами. Я никогда не ходила в Таможню. Хохмач мне рассказывал об этом месте и всегда предупреждал, что без особой нужды мне нечего сюда соваться, тем более одной. Я стала сомневаться, стоит ли вообще туда входить. Что-то меня удерживало, на окраине подсознания замелькало воспоминание о том, как Хохмач, шутя, рассказывал о своих приключениях в этом «царстве бюрократизма»: «… значит, открываю я дверь, а там это чудо рыбное сидит за стойкой и пилит ногти…». Открывая дверь, сразу попадаешь в приёмную! А тут коридор, да ещё и такой жуткий. Прям «оставь надежду, всяк сюда входящий». Но мне нужны ответы. Я уже сделала первый шаг внутрь, как послышался пронзительный писк из глубины коридора: «Тва-а-арь! Она идёт! Хватай!»

Я попятилась и попыталась закрыть дверь, но она не поддавалась. Я запаниковала и бросилась бежать. Этот голос! Тот демон, что меня атаковал в домике егеря! Я не перенесу ещё раз такую боль! Спотыкаясь и цепляясь одеждой за выступающие кирпичи и отвалившуюся отделку, я мчалась к выходу, не оборачиваясь. Я ощущала спиной волну ненависти и чего-то мерзкого, настигающего меня. Выбежав из помещения, я постаралась определить, куда лучше бежать, но не успела принять решение, и на меня навалилась толпа меховых вонючих клубков. Они облепили моё лицо и повалили навзничь. Я не могла дышать через нос, а рот боялась открыть, чтобы туда не набилась эта мохнатая вонючесть.

Внезапно левая рука освободилась, я стала отлеплять гадость от лица. Сумев вздохнуть, яростно замахала рукой во все стороны, пытаясь ударить нападавших. Когда достигла цели, послышался звучный шлепок и обиженный возглас:

— Катька! Не зверей! Я тебе помочь пытаюсь тут!

Облегчение и радость затопили меня! Хохмач! Родненький, он тут! Его присутствие придало мне сил, и я смогла освободить вторую руку. Мой хранитель энергично орудовал палкой, отбивая всё прибывающие комки шерсти от меня, пока я отдирала те, что уже прицепились ко мне. Отбитые демоны шмякались о землю и стены, жалобно попискивая, ближайших ко мне я отпихивала ногой — точнее, пинала, любому футболисту на зависть. Я стала ощущать огромную слабость — эти комки, похоже, вытягивали из меня энергию. Я опустилась на колени, не в силах больше бороться. Тогда Хохмач одним прыжком подбежал ко мне, обхватил одной рукой, а второй продолжил отмахиваться от орды шерстяных паразитов, одновременно оттаскивая меня в сторону дороги.

Светлячок | 03.06.2015